Джон Китс. "Ламия", "Изабелла", "Канун святой Агнесы" и другие стихи



ЛАМИЯ

Часть I

В те дни, когда крылатых фей отряды
Еще не возмутили мир Эллады,
Не распугали нимф в глуши зеленой;
Когда державный скипетр Оберона,
5 Чье одеянье бриллиант скреплял,
Из рощ дриад и фавнов не изгнал, -
В те дни, любовью новой увлеченный,
Гермес покинул трон свой золоченый,
Скользнул с Олимпа в голубой простор
10 И, обманув Зевеса грозный взор,
Спасительными тучами сокрытый,
Унесся к берегам священным Крита.
Пред нимфой, обитавшей там в лесах,
Все козлоногие склонялись в прах;
15 У ног ее, вдали от волн, тритоны
Жемчужины роняли истомленно.
По тайным тропам, близ ее ручья,
Где плещется прохладная струя,
Столь щедрые являлись приношенья,
20 Что равных нет в ларце воображенья.
"О, что за мир любви подвластен ей!" -
Гермес воскликнул; тотчас до ушей
От пят крылатых жар проник небесный;
Лилейных раковин извив чудесный
25 Зарделся розой в завитках златых,
Спадавших прядями до плеч его нагих.
К лесам и долам островного края,
Цветы дыханьем страсти овевая,
Он устремился - у истоков рек
30 Найти возлюбленной невидимый ночлег.
Но нет ее нигде! Под тенью бука
Остановился он, охвачен мукой,
Ревнуя деву и к лесным богам,
И к яворам, и к вековым дубам.
35 Донесся до него из темной чащи
Печальный голос, жалостью томящей
Отзывчивое сердце поразив:
"О если б, саркофаг витой разбив,
Вновь во плоти, прекрасной и свободной,
40 Могла восстать я к радости природной
И к распре огненной уст и сердец!
О горе мне!" Растерянный вконец,
Гермес бесшумно бросился, стопами
Едва касаясь стебельков с цветами:
45 Свиваясь в кольца яркие, змея
Пред ним трепещет, муки не тая.

Казалось: узел Гордиев пятнистый
Переливался радугой огнистой,
Пестрел как зебра, как павлин сверкал -
50 Лазурью, чернью, пурпуром играл.
Сто лун серебряных на теле гибком
То растворялись вдруг в мерцанье зыбком,
То вспыхивали искрами, сплетясь
В причудливо изменчивую вязь.
55 Была она сильфидою злосчастной,
Возлюбленною демона прекрасной
Иль демоном самим? Над головой
Змеиною сиял созвездий рой
Убором Ариадны, но в печали
60 Ряд перлов дивных женские уста скрывали.
Глаза? Что оставалось делать им? -
Лишь плакать, плакать, горестно немым:
Так Персефона плачет по полям родным.
Отверзся зев змеи - но речи, словно
65 Сквозь мед, звучали сладостью любовной,
В то время, как Гермес парил над ней,
Как сокол над добычею своей.

"Гермес прекрасный, юный, легкокрылый!
Ты мне привиделся во тьме унылой:
70 На троне олимпийском, средь богов,
В веселии торжественных пиров,
Задумчиво сидел ты, не внимая
Напевам Муз, когда струна златая
Дрожала нежно: горестью томим,
75 Пред Аполлоном был ты нем и недвижим.
Во сне моем спешил ты на свиданье:
Подобен утру, в алом одеянье
Стрелою Феба тучи пронизав,
На критский берег ты летел стремглав.
80 Ты встретил деву, вестник благородный?"
Гермес - над Летой светоч путеводный -
Змею тотчас же пылко вопросил:
"Посланница благая вышних сил!
Венец, извитый с дивным совершенством!
85 Владей, каким возжаждется, блаженством,
Скажи мне только, где она таит
Свое дыханье!" - "Клятва пусть скрепит
Посул, произнесенный Майи сыном!"
"Я кадуцеем поклянусь змеиным, -
90 Вскричал Гермес, - тиарою твоей!"
Легко его слова летели меж ветвей.
Чудесная змея проговорила:
"О нежный бог, твоя любовь бродила,
Вольна как вето, по долам и лесам,
95 Невидима завистливым очам.
Незримо странствуя по тропам мшистым,
Она в потоке плещется сребристом;
С дерев, склоненных у прозрачных вод,
Невидимой рукой срывает плод.
100 Волшебный дар мой - красоте защита:
Моими чарами она укрыта
От похоти Силена, от лихих
Забав сатиров в зарослях глухих.
Истерзанная страхами богиня
105 Скиталась бесприютно, но отныне,
Магической росой умащена,
От домогательств жадных спасена.
Среди дубрав - повсюду, где угодно -
Ей дышится отрадно и свободно.
110 Исполни свой обет, Гермес, - и ты
Узришь ее желанные черты!"
Бог, страстью очарован, уверенья
Возобновил - и жаркие моленья
Ласкали слух змеи, как горние хваленья.
115 Она главу Цирцеи подняла,
Зардевшись пламенем, произнесла:
"Я женщиной была - позволь мне снова
Вкусить восторги бытия земного.
Я юношу коринфского люблю:
120 О, дай мне женщиной предстать пред ним, молю!
Дыханием я твой овею лик -
И нимфу ты увидишь в тот же миг".
Гермес приблизился, сложив крыла;
Змея его дыханьем обожгла -
125 И нимфа им предстала, словно день, светла.
То явь была - иль сон правдивей яви?
Бессмертен сон богов - ив долгой славе
Текут их дни, блаженны и ясны.
Гермес одно мгновенье с вышины
130 Взирал на нимфу, красотой сраженный;
Ступил неслышно на покров зеленый -
К змее, без чувств застывшей, обернулся,
Жезлом извитым головы коснулся.
Потом, исполнен нежности немой,
135 Приблизился он к нимфе молодой.
Ущербную луну напоминая,
Пред ним она потупилась, рыдая;
Склонилась, как свернувшийся бутон
В тот час, когда темнеет небосклон;
140 Но бог ее ладони сжал любовно:
Раскрылись робкие ресницы, словно
Цветы, когда, приветствуя восход,
Они жужжащим пчелам дарят мед.
Исчезли боги в чаще вековечной:
145 Блаженство лишь для смертных быстротечно.

Змея меж тем меняться начала:
Кровь быстрыми толчками потекла
По жилам; пена, с жарких губ срываясь,
Прожгла траву; от муки задыхаясь,
150 Она взирала немо - и в глазах
Сухих, забывших о благих слезах,
Метались искрами страдание и страх.
Изогнутое тело запылало
Окраской огненной, зловеще-алой;
155 Орнамент прихотливый скрылся вдруг -
Так лава затопляет пестрый луг;
Исчез узор серебряно-латунный;
Померкли звезды и затмились луны;
Погас наряд диковинно-цветной
160 И пепельной застлался пеленой;
Совлекся медленно покров лучистый:
Сапфиры, изумруды, аметисты
Растаяли, тускнея, и одна
Осталась боль - уродлива, бледна.
165 Мерцала диадема еле зримо -
И вот, во тьме дубрав неразличима,
Слилась с туманом; слабый ветерок
Развеял возглас: нежен и далек,
"О Ликий, Ликий!" - над пустой равниной
170 Пронесся он и смолк за дальнею вершиной.

Куда исчезла Ламия? Она,
Вновь во плоти прекрасной рождена,
На полпути к Коринфу, где полого
Ведет с кенхрейских берегов дорога
175 К холмам крутым, свергающим ручьи -
Святые пиэрийские ключи -
У кряжа горного (грядой отвесной
Он тянется, туманной и безлесной)
Вплоть до Клеонии, на самый юг.
180 Там опустилась Ламия на луг -
И, слыша в роще быстрое порханье,
Среди нарциссов затаив дыханье,
Склонилась над прудом - узнать скорей,
Пришло ли избавленье от скорбей.

185 О Ликий, счастлив ты: с ней не сравнится
Никто из дев, что, опустив ресницы
И платье расправляя, меж цветов
Садятся слушать песни пастухов.
Невинные уста - но сердце знало
190 Любви науку с самого начала.
Едва явилась - острый ум отторг
От горя неразлучный с ним восторг,
Установил их вздорные пределы,
Взаимопревращения умело
195 В обманчивом хаосе отыскал,
Частицы разнородные связал, -
Как если б Купидона обученье
Она прошла, но в девственном томленье
Покоясь в праздности, не знала вожделенья.

200 В свой час узнаете, зачем она
В задумчивости здесь стоит одна,
Но надобно поведать вам сначала,
О чем она плененная мечтала,
Куда рвалась из пут змеиных прочь,
205 Где в грезах пребывала день и ночь:
То ей Элизий представал туманный;
То как спускается к богине океана
Сонм нереид по волнам утром рано;
То Вакх, что под смолистою сосной
210 Неспешно осушает кубок свой;
Сады Плутона, сонная прохлада -
И вдалеке встает Гефеста колоннада.
То в города неслась ее мечта -
И там, где шум пиров и суета,
215 Среди видений бытия земного,
Коринфянина Ликия младого
Увидела. Упряжкою своей,
Как юный Зевс, он правил. Перед ней
Затмился свет - и сердце страсть пронзила...
220 В Коринф вернуться должен Ликий милый
Дорогой этой в сумеречный час,
Чуть мотыльки начнут неслышный пляс.
С востока ветер дул, и у причала
Галеру медленно волна качала,
225 О камни тихо шаркал медный нос.
В эгинском храме юноша вознес
Моленья Зевсу - там, где за порталом
Курится жертвенник под тяжким покрывалом.
Его обетам громовержец внял;
230 Путь одинокий юноша избрал,
Отстав от спутников, чьи речи стали
Ему несносны; по холмам вначале
Шагал бездумно Ликий - но когда
Затеплилась вечерняя звезда,
235 В мечтаньях ввысь унесся он, где тени
Вкушают мир Платоновых селений.
Приблизился он к Ламии - и вот,
Рассеян, мимо, кажется, пройдет:
Сандалии шуршат по тропке мшистой.
240 Незрима Ламия в долине мглистой;
Следит за ним: прошел, укрыт плащом,
Окутан тайной. Нежным голоском
Вослед ему она заговорила:
"Оборотись, прекрасное светило!
245 Ужель одну оставишь ты меня?
Взгляни же, сострадание храня".
Он поглядел - о нет, не изумленно,
А как взглянуть бы мог Орфей влюбленно
На Эвридику: мнилось, этих слов
250 Давным-давно впивал он сладкий зов.
Он красоту ее самозабвенно
До дна испил, но в чаше сокровенной
Не убывало; в страхе, что сейчас
Она исчезнет, скроется из глаз,
255 Он волю дал восторженному слову
(И стало ясно ей - он не порвет оковы):
"Тебя оставить? Нет, богиня, нет!
Забыть ли глаз твоих небесный свет?
Из жалости не покидай: едва ли
260 Смогу я жить, отвергнутый, в печали.
Коль ты наяда - каждый ручеек
Тебе послушен будет, хоть далек;
Коль ты дриада - утренней порою
Напьются сами заросли росою;
265 А если ты одною из Плеяд
Сошла на землю, гармоничный лад
Поддержат сестры, в вышине сверкая.
В твоем привете музыка такая
Мне слышится, что тотчас без нее
270 Навек мое прервется бытие.
Молю, не покидай!" - "В земной юдоли
Мне стопы тернии пронзят до боли.
В твоей ли власти заменить мне дом,
Тоску умерить сладкую о нем?
275 Как мне бродить с тобою по долинам -
Безрадостным, холодным и пустынным,
Как мне забыть бессмертия удел?
Ученостью ты, Ликий, овладел
И должен знать, что духи сфер блаженных
280 Не в силах жить, дышать в оковах бренных.
О бедный юноша, ты не вкушал
Нектара, светом горним не дышал!
Есть у тебя дворцы, где анфилада
Покоев дарит утешенье взгляду
285 И прихотям моим бесчисленным отраду?
Нет-нет, прощай!" Простерла руки ввысь,
Еще мгновенье - с ней бы унеслись
Любви необоримой упованья,
Но он поник без чувств от горького терзанья.
290 Жестокая, все так же холодна
(Хотя бы тень раскаянья видна
Была в глазах, сверкнувших пылом страсти),
Устами, вновь рожденными для счастья,
В его уста жизнь новую влила -
295 Ту, что искусно сетью оплела.
Из одного забвения в иное
Он пробужден - и слышит неземное
Звучанье голоса, в блаженстве и покое
Дарующего ласковый привет;
300 И звезды слушали, лия дрожащий свет.
Потом, в волнении сжимая руки -
Как те, кто после длительной разлуки
Наговориться, встретившись, спешат -
Она, чтоб вытравить сомнений яд,
305 Дрожащим шепотом его молила
Сомненья отогнать, затем что в жилах
У ней струится трепетная кровь,
А сердце безграничная любовь,
Точь-в-точь как у него, переполняет.
310 Дивилась, что в лицо ее не знает:
Коринфянам ее богатый дом,
Довольства полный, хорошо знаком.
Ей золото блага земли дарило,
И одиночество не тяготило,
315 Но вот случайно увидала: он
У храма Афродиты, меж колонн,
Среди корзин, гирлянд и свежесжатых
Цветов и трав (курились ароматы:
Был празднества Адониса канун)
320 Задумчиво стоял, красив и юн...
С тех пор в тоске о нем сменилось много лун.
И Ликий от смертельного забвенья
Очнулся, снова полон изумленья;
Внимая сладостным ее речам,
325 Он женщину, себе не веря сам,
Зрел пред собою - и мечтой влюбленной
Летел к восторгам, страстью окрыленный.
Вольно безумцам в рифмах воспевать
Фей иль богинь пленительную стать:
330 Озер ли, водопадов ли жилица
Своими прелестями не сравнится
С тем существом прекрасным, что ведет
От Пирры иль Адама древний род.
Так Ламия разумно рассудила:
335 Страх вреден для восторженного пыла;
С себя убор богини совлекла -
И женщиной, застенчиво мила,
Вновь сердце Ликия завоевала
Тем, что, сразив, спасенье обещала.
340 Красноречиво Ликий отвечал
И со словами вздохи обручал.
На город указав, спросил в тревоге,
Страшится ли она ночной дороги.
Но путь неблизкий, пройденный вдвоем,
345 Ее нетерпеливым волшебством
До нескольких шагов укоротился:
Влюбленный Ликий вовсе не дивился
Тому, как оказались у ворот,
Как незаметно миновали вход.
350 Как в забытьи бессвязный лепет сонный,
Как смутный рокот бури отдаленной,
В дворцах и храмах, освящавших блуд,
По переулкам, где толпился люд,
Во всем Коринфе гул стоял невнятный.
355 Сандалии прохожих в час закатный
О камень шаркали; меж галерей
Мелькали вспышки праздничных огней,
Отбрасывая пляшущие тени
На стены, на широкие ступени:
360 Тревожно тьма металась по углам,
Гнездилась средь колонн у входа в шумный храм.

Закрыв лицо, он руку сжал любимой,
Когда прошел величественно мимо
С горящим взором старец, облачен
365 В философа поношенный хитон.
В широкий плащ закутавшись плотнее,
Поспешно прочь стремится Ликий с нею;
Дрожь Ламию охватывает вдруг:
"Любимая, откуда твой испуг?
370 Твоя ладонь росой покрылась влажной".
"Нет больше сил... Кто этот старец важный?
Не вспомнить мне никак его черты.
О Ликий, почему укрылся ты
От взгляда острого в тоске безмерной?"
375 "То Аполлоний - мой наставник верный.
Он муж ученый, но в мой сладкий сон,
Как злобных бредней дух, сейчас ворвался он".
Меж тем крыльцо пред Ликием предстало
С колоннами у пышного портала;
380 Сияние светильника текло
На темный мрамор - гладкий как стекло -
И в нем звездой мерцало отраженной;
Переплетались вязью утонченной
Прожилки в камне дивной чистоты:
385 Воистину богиня красоты
Могла ступать по ровным плитам пола.
С волшебною мелодией Эола
Дверь отворилась в царственный покой,
Сокрывший их от суеты мирской.
390 Уединенье слуги разделяли -
Немые персы; их подчас видали
В базарном гвалте, но никто не мог
Проведать, где хозяев их порог.
Но, истины во славу, стих летящий
395 Расскажет о печали предстоящей,
Хоть многие желали бы сердца
Покинуть любящих в неведенье конца.


далее: Часть II >>

Джон Китс. "Ламия", "Изабелла", "Канун святой Агнесы" и другие стихи
   Часть II
   ИЗАБЕЛЛА, ИЛИ ГОРШОК С БАЗИЛИКОМ
   КАНУН СВЯТОЙ АГНЕСЫ
   ОДА СОЛОВЬЮ
   ОДА ГРЕЧЕСКОЙ ВАЗЕ
   ОДА ПСИХЕЕ
   МЕЧТА
   ОДА
   СТРОКИ О ТРАКТИРЕ "ДЕВА МОРЯ"
   РОБИН ГУД
   ОСЕНЬ
   ОДА МЕЛАНХОЛИИ
   ГИПЕРИОН
   ПРИМЕЧАНИЯ
   ЛАМИЯ
   ИЗАБЕЛЛА, ИЛИ ГОРШОК С БАЗИЛИКОМ
   КАНУН СВЯТОЙ АГНЕСЫ
   ОДА СОЛОВЬЮ
   ОДА ГРЕЧЕСКОЙ ВАЗЕ
   ОДА ПСИХЕЕ
   МЕЧТА
   ОДА
   СТРОКИ О ТРАКТИРЕ "ДЕВА МОРЯ"
   РОБИН ГУД
   ОСЕНЬ
   ОДА МЕЛАНХОЛИИ
   ГИПЕРИОН. ФРАГМЕНТ